Печатать
25 Мая 201809:00

Серебренников не захотел взять всю вину на себя, а потащил за собой остальных

Валерий Лысенко

Серебренников не захотел взять всю вину на себя, а потащил за собой остальных
308 1 0
Художественный руководитель Калининградского областного музыкального театра Валерий Лысенко – о своей миссии по продвижению русской культуры, отношении творчества и государства, деле Кирилла Серебренникова и месте театра в современной России.

- Валерий Иванович, в начале мая вы провели гастроли в Клайпеде. Как встретила вас публика в Литве?

- Мы каждый год туда приезжаем в преддверии Дня Победы. Один местный бизнесмен, русский парень, организовывает наши гастроли, и мы выступаем перед зрителями совершенно бесплатно. Принимают нас очень хорошо. Там осталось много русских, которые по разным причинам не уехали в Россию. В основном, это пожилые люди, им мы и адресуем наши ностальгические концерты. В этом году концертная программа называлась «Старая пластинка» и включала в себя хиты 40-50х годов. Мы каждый год в преддверии Дня Победы ездим на эти гастроли, совершенно безвозмездно. Отказать мы не можем и не должны, потому что это наши соотечественники. Когда видишь, как они нас слушают, со слезами на глазах, подпевают, понимаешь, что нас объединяют общие культурные ценности. Да и соседи мы! Вот такая наша миссия, миссия театра и миссия культуры – напоминать людям об их прошлом, о великой России, строить добрососедские отношения. И все же, несмотря на теплый прием, уезжали с грустью...

- Почему с грустью?

- Бывают слезы радости, а здесь на концерте я увидел слезы грусти и печали. Просто видел этих людей, их глаза... Они окружили нас, подходили, благодарили, говорили, спасибо за то, что вы делаете, за такие акции.

- Нет ли препятствий со стороны литовских властей?

- Препятствий нет. Нас просто предупредили, чтобы не было российских патриотических воззваний, не было наших символов. Нам сказали: пойте песни на здоровье. Мы и пели. Я считаю, что местные власти провоцировать не надо. Культура должна наводить мосты между народами и странами, развивать человеческие отношения, а не сеять рознь. Должен быть репертуар, который сближает людей. И не надо никакой агитации! Надо работать так чтобы людям было очень-очень хорошо, чтобы у них на душе теплело и тогда наши отношения будут прекрасными, и это не испортить никакой антироссийской пропагандой.

- До этого вы были на гастролях в Белоруссии…

- Они проходят уже второй год, мы заключили с министерством культуры этой страны и с академическим театром соглашение на постоянный ежегодный обмен. Единственное, не знаю, получится или нет в будущем году, так как в белорусском театре начинается ремонт, равно как и в нашем

здании. Это очень интересный обмен двух культур - белорусской и российской. У них более традиционный театр - академический. Мы же совсем другие, более современные, ищущие свой особый ни на кого не похожий стиль. У нас молодой театр, молодые актеры и мы в своем творчестве ориентируемся на молодежь.

- Почему вы делаете ставку именно на молодежь?

- Потому что мы должны привлечь ее в театр. Как сказал кто-то из великих, в театре рождается нация. Миссия театра – духовное оздоровление молодежи, некая культурная профилактика, способная изменить будущее к лучшему. Наш театр за сезон посещает свыше 65 тысяч зрителей, больше половины из них, это молодые люди. И если после посещения театра, кто из них терпимее станет относиться к родителям или друг другу, откажется от вредных привычек или хотя бы об этом задумается, то я считаю, что мы работаем не зря и такой театр государство обязано поддержать.

Театр, как гипноз, на подсознательном уровне, влияет на людские умы. Это наша задача, задача театра, задача культуры — сделать общество более гуманным. Учитывая это государство обязано очень серьезно относиться к театрам. Если оно не будет их поддерживать, то в недалеком будущем нас ждет не один майдан. Некоторые возмущаются, дескать, я свободный художник — власть мне не указ. Но если вы берете у государства деньги, то должны разделять с ним и ответственность за здоровье нации.

- Получается, вы выступаете за цензуру?

- Разумеется, нет. Я говорю о взаимоотношениях художника и государства. Можно иди вразрез с государственной идеологией, но тогда не стоит рассчитывать на финансовую поддержку. Это же очевидно. Я сам бывший министр культуры области и считаю, что в сфере культуры все зависит от личности руководителя. Если это место занимает человек недалекий, культура в регионе приходит в упадок, ее заменяет «псевдопатриотическая пропаганда» или низкопробные гастролеры. Каждому и чиновнику, и художнику надо заниматься своим делом и доказывать своей работой, свою состоятельность и необходимость.

Мне ни разу никто не указывал, что я должен делать. Но бывают, так сказать, «спецзаказы». Пример, наш антитеррористический проект «Сердца матерей». Это была просьба министра образования и представителя антитеррористической комиссии подготовить концертную программу ко Дню солидарности борьбы с терроризмом. Я сначала усомнился, стоит ли нам за это браться. А потом, как озарение – монологи матерей, чьи дети погибли в терактах и войнах. Нашлись и музыка и слова... Все сложилось в единый, щемящий душу призыв матерей остановить террор и войны. Никто меня не заставлял, я сам к этому пришел. 40 минут идет программа, люди выходят потрясенные, со слезами на глазах и с уверенностью в душе, что насилие и война — это страшно, плохо, этого нельзя допускать.

- А какие еще критерии эффективности? Благожелательные рецензии, отзывы? И напротив, если критика, значит, плохая работа?

- Без критики не может быть творчества. Когда все ровно, вышел после спектакля и не о чем говорить – это плохо. Пусть лучше у зрителя будут сомнения, даже возмущение - это нормально. Это повод к диалогу, к спору, в котором, как известно, рождается истина. Творчество – это не ремесло. Только ремесленник может штамповать успешный бренд раз за разом. Художник же постоянно в поиске, он может ошибаться. Он должен ошибаться! Он все время ищет, а когда человек ищет, он то споткнется, то набьет шишку, но он — творец, создающий что-то новое. И если он успешен на 10 процентов - это уже называется гениальностью.

Художественный руководитель отвечает за каждый спектакль в своем театре. Он и просчитывает эффективность работы театра, в которой масса составляющих, в том числе, художественная ценность и востребованность зрителем той или иной постановки. Добиться этого задача не из простых. Я, когда еще учился, мне мой мастер часто говорил, что в театре должен быть адрес. Необходимо определять, кому адресовано произведение. Про что ты хочешь рассказать. Ты должен в постановку заложить свою мысль, через которую будешь влиять на тех зрителей, которые придут к тебе в зал. Понравиться зрителю не так-то просто и, тут главное не опустить планку, не пуститься во все тяжкие.

- Что вы имеете в виду?

- Например, то, что сейчас в некоторых театре стали материться со сцены. Почему появился в театре мат? Неужели по-другому нельзя достучаться до зрителя? Ах, это новаторство, говорят те, кто так делает. А по мне, так это низкопробный сленг, ради которого не стоит идти в театр, не стоит выходить на сцену...

Меня в театральном мире воспитали мои учителя так, что театр - это не просто зрелище, театр — священнодействие, проникающее в душу, таинство влияющее на судьбы и характеры. И зачем там нужен мат? Зрителя нужно воспитывать с детского сада, хорошими детскими спектаклями. В театр обязательно должны ходить школьники. Необходимо, чтобы посещение театра вошло в обязательную учебную программу. Что греха таить, сейчас дети не любят читать, особенно классику. А театральными средствами можно заинтересовать, пробудить любовь к чтению классики. Например, в нашем репертуаре есть Пушкин, Лермонтов, Островский, Фонвизин. И все в современной, музыкальной трактовке! Хороший повод посетить театр всем классом. Есть учителя, которые нас поддерживают, но есть и порочная практика. Помню, как-то еще при прежнем министре культуры, ждем автобус со школьниками на спектакль из одного из районов области. Нет и нет. Звоню. Оказывается, из министерства позвонили учителям и в приказном порядке велели ехать в «Янтарь-холл» на какой-то концерт (концертный зал в Светлогорске, - прим. ред.) для создания видимости массового посещения.

- Говоря о взаимоотношениях художника с государством, невозможно не вспомнить дело Кирилла Серебренникова.

- Я не могу промолчать так, как пострадал мой друг Юрий Итин. Я не знаю подробностей дела Серебренникова. Но знаю, что Итин уже шесть лет не работал с ним, руководил академическим театром имени Федора Волкова в Ярославле, очень уважаемый в театральной среде человек с безупречной репутацией, доктор наук. И вдруг этого человека берут и сажают под домашний арест. Сейчас в театре проблемы из-за его отсутствия. Юрий Итин всегда помогал Калининграду, учил наших ребят, и все это совершенно бескорыстно.

Как бы там не было, мне ясно одно, Серебренников не захотел взять всю вину на себя, как художественный руководитель, потащил за собой всех, с кем работал. Для меня это неприемлемо, я считаю: взялся руководить театром, отвечай за все. Лично я отвечаю за все. Я не защищаю и не обвиняю Кирилла Серебрянникова. Театр - особая субстанция, и совмещать творчество и коммерцию очень сложная задача. Я сейчас говорю только про личную ответственность руководителя.

- Но скидки на талант какие-то должны быть?

- Талантливый человек должен получить определенное образование, чтобы получить профессиональные навыки. Хорошо если у него есть возможность получить это образование бесплатно. Другое дело, тот же Серебренников - безусловно талантливый человек, но называть его реформатором театра, и создавать ему какие-то особые условия для творчества, на мой взгляд, неправильно.

- Получается, вы все под ударом?

- Если дана команда «прижать» деятеля культуры, сделать очень просто. Тем более, если применить требования какого-нибудь промышленного предприятия к творческому коллективу и прислать некомпетентных в этой сфере проверяющих. Например, в одну из проверок у меня спрашивают, почему солистка по норме должна петь два спектакля, а она поет десять? Отвечаю: потому что у меня нет средств взять трех солистов. Но ведь, она может в суд подать, что перевыполняет норму, поскольку у нее из-за этого страдают голосовые связки, говорят. Да, отвечаю и я буду за это ответствен. Поэтому оперы мы часто давать не можем и вынуждены разбавлять репертуар музыкальными спектаклями. У нашего театра очень скудное финансирование. Мне на четыре спектакля дают один миллион рублей. Попробуйте в Москве на эти деньги поставить оперу. Вас просто обсмеют.

- Валерий Иванович, как вы пришли в театр?

- Фактически через кулак. Я всегда мечтал о театре, но и в мыслях не было, что могу стать его частью. Я вырос в Калининграде в довольно хулиганском районе, учился в мореходке. И как-то в 1960 году гулял около здания драматического театра. Заметил, что к молодым актрисам стала

приставать шпана. Я был спортсменом, боксером, отозвал этих ребят в сторону и попросил их уйти. Они меня не послушали, ну я, так сказать, применил силу. Актрисы в благодарность пригласили меня в театральный буфет, угостили коньячком. И мы с ними подружились. Так меня пригласили в школу-студию при театре. Сказали, парень ты обаятельный, так я и попал в театр.

Я по жизни искал справедливости. Помню, однажды, ехал с гулянки в трамвае, и тут к какому-то парню в белом костюме подваливает толпа гопников. И на выходе из вагона они так врезали ему, что костюм оказался весь в крови. Я вступился, соскочил с трамвая, а их пять человек. Думал, будут идти наши курсанты и помогут, но никого не было. До смерти я бился. Они сделали из меня месиво. Оказалось, эти парни пришли на барже из Риги.

Они испугались, что натворили, затащили меня на баржу, и стали обсуждать, что со мной делать. Я им говорю, вы лучше меня в реку бросьте, иначе я вас все равно достану. Но все тогда обошлось, привели меня в порядок, и отпустили с миром. Не стал я им мстить. Мама меня всегда по-божьему закону воспитывала. Даже когда у меня убили младшего брата. Было объявлено, что он пропал без вести. Я вычислил, кто это сделал, но доказать этого не мог. Подошел к следователю, тот говорит, да за ноги подвяжи его с приятелями, он все и расскажет, а мы не можем. Я к маме посоветоваться. Что тут началось.

Сынок, она мне говорила, но ты же не знаешь точно, не бери грех на душу. Вот что значит вера! И я оставил того человека в покое. Через года два я встречаюсь со следователем, спрашиваю, чем закончилось расследование. Тело твоего брата не нашли, говорит он, обвинять мы не имеем права, но тот попал в сумасшедший дом. Мы ж ему сказали, что старший брат так это дело не оставит и казнит тебя. Лучше давай мы тебя посадим, и ты так спасешься. Тот спал с топором, постоянно был в напряжении. И сошел с ума. Так судьба наказала его.

Я благодарен судьбе, что меня окружали хорошие люди. Я считаю, что мне в этом очень повезло. В моем кабинете не случайно висит портрет моего друга Валерия Бухарина, который сделал меня тем, кем я даже и не думал стать. Это обладатель высшей режиссерской награды – Государственной премии имени Алексея Попова. Мы с ним вместе создавали музыкальный театр. Мы открыли с ним школу ГИТИСа. Валерий Васильевич был главным режиссером областного драмтеатра, когда его выжили оттуда на волне так называемой демократии. Он умер в 1997 году. Его сын сейчас работает у меня, я его опекаю.

- Вы успешно работали в Москве, стали Заслуженным деятелем искусств России, почему вернулись в Калининград?

- Я люблю этот город, эту землю. У нее особая аура, неповторимое очарование. Я участвовал в создании первой в России театральной антрепризы. Сотрудничал с Алексеем Рыбниковым, принимал участие в строительстве его театра. Мы с ним работаем до сих пор – в нашем театре идет его рок-опера «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты». Но меня всегда

тянуло на родину, и когда в 1992 году появилась возможность создать свой театр, я не мог этим не воспользоваться.

- Вы упомянули про Лермонтова, и у вас недавно прошла премьера одноименного спектакля. Как вы оцениваете ее?

- Материал непростой, это необычный проект, охватывающий все творчество Лермонтова и его биографию. Зрители спектакль приняли прекрасно, дифирамбы поют. Но я должен сам понимать, что я делаю, как художественный руководитель. Так было и с «Бесприданницаей»… Казалось бы, у нас музыкальный театр, а тут драма. Но я подсказываю режиссеру искать пути решения через музыку. И у нас появляется музыкально-фольклорная драма, единственная в своем роде. Нас приглашают на фестиваль Островского. Мы поехали, где мы получили специальный диплом.

- Подсказываете или указываете?

- Я ни в коем случае не заставляю режиссера делать то, что я хочу. Это же художник, и когда мы беседуем, обсуждаем, про что спектакль, что мы хотим продемонстрировать зрителю. Но, конечно, я не могу оставить без внимания ту или иную постановку. Приходит режиссер со своим замыслом, и я начинаю думать, а нужно ли это театру и обществу? Мы не можем быть в отрыве от общества. Мы должны, прежде всего следовать патриотизму, напоминать, чем занимались наши предки, чтобы молодежь гордилась ими. А что касается диктата, запретов, то художник всегда может найти средство выразить себя. Я в 70-е годы работал на эстраде, и тогда не разрешали играть джаз, а ребята нашего коллектива так этого хотели. И тогда я пообещал, что добьюсь разрешения комиссии. Я вставил в программу монолог американского солдата, погибшего во Вьетнаме, а фоном как раз стал звучать джаз. Вот так выкручивались…

- Кто режиссеры-постановщики спектаклей в вашем театре?

- Главным режиссером музыкальных проектов является Дмитрий Бертман, основатель и художественный руководитель «Геликон-оперы». Все оперы в Калининграде идут под его руководством. Сейчас мы ставим «Иоланту», работаем уже полгода, готовим костюмы, декорации. Оперу ставит московская команда Бертмана. Дмитрий Александрович – наш идеолог. В театре также работают мои ученики, которые воспитывались в моей школе в ГИТИСе.

Режиссер-постановщик Елена Сафонова работала в «Тильзит-театре», в областной драме, потом училась в мастерской Леонида Хейфеца в Москве, и я пригласил ее к себе. Тогда у нас уже много лет лежала пьеса «Любовь Нерона», написанная калининградской журналисткой Ольгой Болычевой, которая теперь работает в нашем театре. Мы никак не могли эту постановку осилить. Я предложил Сафоновой сделать это, музыку взяли из альбома группы «Агата Кристи», и получился совершенно сумасшедший спектакль, рок-опера. Позже Елена Сафонова поставила «Бесприданницу», спектакль по пьесе Григория Горина «Королевские игры», мюзикл «Игорный дом»,

спектакль на музыку Вагнера «Мужское танго». Теперь вот «Лермонтов» по пьесе Ольги Болычевой, которая даже специально съездила в Пятигорск, чтобы погрузиться в атмосферу того места. «Лермонтов» - сложный материал, но интересный. Лермонтов как бы фантом, появляется и исчезает, а вокруг идет расследование его гибели и все это под музыку Бетховена, которого поэт особо выделял.

- Почему у вас такие короткие спектакли?

- Краткость — сестра таланта. Я считаю, что зрителю тяжело три часа наблюдать наши изыскания. Зрителя надо уважать. Да и актер должен выложиться по полной... Когда я вижу эту самоотдачу, говорю – наш театр. Театр на разрыв! Мой театр должен быть на разрыв. Иногда меня спрашивают – не зашкаливаете ли? Нет не зашкаливаю. Для меня важно влиять на зрителя, а не просто развлекать его. Вот такой мой театр: открытый, дерзкий, молодой, с прямым диалогом со зрителем…

Другие интервью

сегодня
Народ, желающий реализовывать творческий потенциал и говорить на родном языке, необходимо поддерживать и поощрять Народ, желающий реализовывать творческий потенциал и говорить на родном языке, необходимо поддерживать и поощрять
21 Июня 2018
Русские - вы правда крутые! Русские - вы правда крутые!
21 Июня 2018
Как готовится Псков к приему сотен тысяч гостей в Дни Ганзы? Как готовится Псков к приему сотен тысяч гостей в Дни Ганзы?
Все интервью

Комментарии (0)

Опрос

Какой результат сборной России по футболу на ЧМ-2018 вы посчитаете успешым?

Выход из группы
24
Выход в 1/4 финала
9
Выход в полуфинал
3
Выход в финал
2
Победу
5
Не жду от нее хороших результатов
57

Всего ответов: 1328

Партнеры

Редакция ИА "SM News" публикует наиболее актуальные материалы о работе

SM-News in English
Яндекс.Метрика