Печатать
11 Мая 201617:27

Ополченец ЛНР: все началось с развала СССР

Ополченец "Серый"

Ополченец ЛНР: все началось с развала СССР
415 4 0
Редакция ИА «Кремлевская пресса» продолжает спецпроект «Встать в строй», посвященный ополченцам ЛДНР и российским добровольцам. Герой публикации – боец армии ЛНР с позывным «Серый» из Днепропетровска. Война отняла ногу, но добрые люди помогли, и ему поставили протез. Серого это обстоятельство не останавливает: он собирается вернуться обратно, на фронт.

Редакция ИА «Кремлевская пресса» продолжает вести спецпроект «Встать в строй», посвященный ополченцам самопровозглашенных Донецкой и Луганской народных Республик, а также российским добровольцам, которые по зову сердца пришли на помощь жителям Донбасса в вооруженном конфликте с киевскими властями. Тогда хрупкий мир в одночасье сломался, и поломка эта оказалась настолько неисправимой, что решить все вскрывшиеся противоречия без оружия не представилось возможным. Мнением о причинах гражданской войны на Юго-Востоке Украины поделился ополченец Серый. Он приехал воевать за народ Луганска из украинского региона – города Днепропетровска. Серый рассказал, как начинались протесты в родном городе, чем закончились и почему он встал на тропу войны. Серый просит не показывать его лицо по объективным причинам.

- С чего все началось?

- С развала Советского союза. На самом деле так. Развалили-то его, по сути, понятно кто, - Сергей условно кивает в сторону Запада. - И с Россией планировали точно так же сделать, но не получилось. Из Украины точно пытались сделать колонию. Каждые выборы происходило непонятно что: тот же Ющенко – прихвостень американский... А Янукович, который пришел? Я не говорю что он какой-то «пророссийский», он – «гопник» из Донецка. Ему это не понравилось потому, что у него свой бизнес, и он не хотел им особо угождать. Ну а другие решили действовать: майданы - не майданы, люди – не люди – они умеют это делать, куплено же все. Вот дело и дошло до вооруженного конфликта.

- Почему протестовать вышли?

Когда начали памятники валять, народ и поднялся. Причем, это не то, чтобы за деньги, - люди, действительно, стихийно собрались. На следующий день после того, как в Днепропетровске памятник Ленину повалили, на улицу вышли тысяч пять человек. Но только людей там реально отслеживали. Бабушек и дедушек – понятно, но а тех кто помоложе, кто собирался бригадами охранять памятник… Дежурить собирались… Тех активистов, кто охранять памятники собирался, выслеживали и жестоко наказывали.

- «Жестоко наказывали» – это как?

- Например, после одного из митингов уезжали домой. Разделились – ну, кому куда ехать, - на остановку вчетвером пошли, маршрутку ловить. Выбегает толпа, человек, примерно тридцать – не скажу точно, но много. Все в масках, «Слава Украине!» - все как полагается. Слово за слово, я ничего не понял, мне сразу последовал удар электрошокером в шею. Не упал, умудрился убежать. На бегу очнулся – там не пойми что, но встревать в этот «замес» не было смысла. Потом, когда с ребятами связался, сотрясение мозга – самое легкое, что было. То есть, ставили вот так пальцы на бордюр и…

- Это делали те, кого сейчас называют на Украине «активистами»?

- Не знаю, кто они. Но «Правым сектором»* это тогда называлось. Все у них организовано было, красиво. Был какой-то «заводила»… Я наблюдал со стороны за их митингами – это не то, что у нас, какие-то хаотичные и стихийные. Все четко, «отдрессировано», как в армии. Основная масса – это «ультрасня», то есть «ультрас» - футбольные фанаты, хулиганы. Ты знаешь, кто это такие. Их готовили годами! Все эти их «махачи» - сам понимаешь, что это такое, это – подготовленные бойцы уже, в принципе, у которых чувство страха, когда необходимо, падает. Вот основная масса этих людей. Соответственно, «ультрасы» - они же и «нацики» [нацисты], есть у них такая «движуха».

А ребятам пальцы на бордюр ставили и ногами ломали. Лиц целых не было. Все по серьезному: селезенки поотбивали… Они же их еще в таком добитом состоянии и в «мусарку» отволокли: мол, «принимайте». В основном, все, кто там были – мы потом встретились в Луганске.

- Сколько длились протесты?

- Не помню уже, когда Ленин упал… Кажется, весна была, и тогда начались митинги. Конечно, дурацкая это затея была, с митингами, не понимаю в них толк…

- А когда понял, что «все», точка не возврата пройдена?

- Когда мне принесли повестку. Я офицер запаса. Вернее, даже не повестку. Мне позвонил офицер из военкомата и сказал: приди, учения будут двадцать дней при военкомате, и все. Пришел и посмотрел, чем там занимались. Выписывали повестки. Нам сказали: максимальное количество народа, принести повестки всем, кто служил, призывного возраста. Если задуматься, для чего это делалось – было понятно, что… Кхм, ну, то есть… Я плюнул на все это дело, перестал туда ходить. А потом начался Славянск. 

На самом деле, давно в Луганск хотел попасть, но не знал, как это сделать безопасно. Позвонила подруга еще с митингов, спросила: «В Луганск поедешь?». Не вопрос. Тогда еще поезда нормально ходили, взяли билеты и поехали.

- В Луганске еще не была провозглашена народная Республика.

- Конечно, нет. Казачество было… Я на это все смотрел широко открытыми глазами: на блокпостах с оружием стоят. Я тогда был шокирован, когда меня встречают будущие мои командиры с автоматами. Я в первый раз подумал, что «да, ого, да все серьезно». Правда, оружия тогда еще особо не было. Если на тридцать человек «стволов» пять было – то это нормально.

- После взятия СБУ?

- Да, СБУ уже было взято.

- И чем ты там занимался?

- Сначала я не понял: пару недель без оружия с казачеством ходили, какие-то елки в области охраняли. Людей много толковых было, потом догадались, что «под шумок» казаки рэкетом с местными предпринимателями занимаются. Тогда появилась возможность, не знаю как, но за нами приехали из самого Луганска. Мы думали, чисто днепровские согласятся, а когда строй поставили и спросили, кто поедет, больше половины людей ушло. Атаман за голову взялся, стволы на нас наставили - были и такие м…ки. Не из робкого десятка, объяснил: «Ну, завалишь ты нас здесь, в Луганске знают, что мы к ним едем. Так что выбор за тобой, товарищ атаман». Он нас отпустил, правда, оружие сдали.

А в Луганске сначала как-то больше все по городу: ловили диверсантов – обстреливали слишком уж точно, было понятно, что кто-то «наводит». Тогда еще было, что какая-то «Газель» носилась: открываются двери, выставляется миномет – «бам-бам», отстрелялся, развернулся и уехал. Вот таких ловили.

- Первая пуля как была выпущена?

- Как? По мишени, - шутит он. – Первая? Да пол-ленты пулеметной очередь. Ну, мандраж, «трясучка». Попросили «прикрыть» - я как «прикрыл»… А вторая очередь нормально. Я когда уходил, чуть об ленту не споткнулся. Мандраж бешеный! За ствол горячий схватился, руку обжег – нормально... С пулеметом еще бежал,  мины летят, крикнули: «Ложись!». А он [пулемет] у меня через ремешок, то есть, я его откинуть не смог, упал на него лицом. А за спиной еще боекомплект меня «припечатал». Кровище, ребята смотрят: «тебя ранило!» Да нет.


Потом Луганск был в окружении, депутатов вывозили. Я первый раз увидел, как депутаты бегать умеют, когда «ложатся» снаряды. В разведроту попал, когда батальоны стали сформировываться.

- Почему ты принимал участие в этом вооруженном конфликте?

- Я считаю это - нормальная логическая развязка. Все должно быть расставлено по своим местам. Не должно так дальше продолжаться, хватит. Я английский не хочу изучать вплотную.

- Противление политическому курсу?

- Да. Будучи в Днепропетровске наблюдал… что тут делают американцы постоянно?  Постоянно где-то у них какие-то, понимаешь, благотворительные выступления, что-то рассказывают, не пойми что. Какой-то канал у них был непонятный «Вiкно в Америку» - «Окно в Америку», то есть.  Какого хрена в независимом государстве вот эту бредятину показывают? Описывают как хорошо в Америке, вот эти диаспоры: канадские, американские… Как все хорошо у них.

Да и историю изучал. Ездил в Россию – учебники абсолютно разные, по-разному написаны. И видно: поколение, которое при Украине выросло – оно «оторванное». Что говорить… С девочкой общался, когда уехал [в Луганск], она мне смерти пожелала. Бесполезно вообще разговаривать! Наблюдаю в микрорайоне малолетки вот такие, - показывает рукой невысокий рост «метр с кепкой». – Поют песни «Путин х…о». Это нормально? То есть, родители, значит, научили? Это ненормально. Да что ты знаешь, да? 

Сосед был, русский, но когда-то переехал. Так ему ворота дерьмом измазали. Ну, это еще нормально, что дом не сожгли и самого не прибили.  

- Кто сейчас враг?

- Враг? Сложный вопрос. Враг – все тот же, который уже не знаю сколько лет враг и потенциальный противник. Только он начал действовать не в открытую, когда объявляют войну: вот одна сторона, вот другая. А хитро, не своими руками. По факту: «укропы» - не враги.

- Использованные?

- Да, просто ребята «повернутые». Завладели их умами и подчинили их волю себе. Никакого гипноза, просто хорошо и грамотно проделанная работа.

- К этому врагу ненависть есть?

- Честно? Нет. Даже уважение, порой. Вот меня словили, подорвали меня – «уважуха» тому, кто это сделал. Значит, я слабее оказался, тупее, глупее. Он меня перехитрил. Знаешь, ведь аппетит во время еды приходит? Вот и я «чудил», под носом у них взрывы устраивал. Обнаглел совсем, видать, и им надоело. А почему я думаю, что «словили»? За три дня до того, как я подорвался – прошел и все разминировал. Был уверен, что там ничего нет. Шесть мин выкопал пластиковых из земли… Злая шутка, короче. Потом госпиталь.

- «Айдар» - «злой» батальон?

- Да отморозки. Ну, как «злые»? Когда, например, он [айдаровец] лежит раненый, в разбитой колонне, с ожогами – начинает кричать: «я православный» и «нічого не знав». Все. Дескать, ничего они не знали и не понимали, куда шли. Не помню название поселка, но находили там местных женщин, и беременных тоже, изнасилованными… Привязали кирпичей и утопили…

- Это не миф, про то, что украинские военнослужащие в реках людей топили?

- Нет. Может быть, не спорю, это даже не сами «айдаровцы» - на самом деле, там негров ловили! Может быть, наемники вот эти вот, у которых вообще моральных правил нет.

- А в России ты как оказался?

 - Волонтеры сами нашли. Они помогают нуждающимся людям.

- Фонд «Добро мира»?

- Да. Здесь помогли с протезированием. Безумно рад почувствовать ногу. Как бы ни хромаешь – но уже подвижный.

- Ты обратно собираешься?

- Ну да, в скором времени. Там есть ребята, которые на протезах воюют. Чего такого?

- Почему обратно хочешь?

- Там же еще не конец. Дело не завершено.

- Но многие уезжают и остаются здесь.

- Может, они поняли, что не туда попали. Не знаю. А может они воевать пошли, знаешь, ну как бы повод найти, чтобы убежать от этого и попасть сюда? На войне люди разные есть. Кто-то хочет в штаб. А у меня, например, не говорю, что я вау-пацан, спрашивают: «да там же … и ты хочешь туда пойти?» Да, вот туда и хочу.  

- Что бы ты хотел сказать тем украинцам, которые живут мирно, смотрят телевизор и думают, будто вы – какие-то «террористы»?

-  Так пусть лично своими мозгами думают, не надо под кого-то подстраиваться и какими-то шаблонами… Пусть учатся фильтровать информацию, которая к ним доходит. Это мое пожелание.

- А российские добровольцы – «лишние» или правильно сделали, что воюют за вас?

- Да огромное спасибо им! У нас были ребята-добровольцы. И малоопытные, и толковые – разные. Даже 18-летний парень был, которого не хотели в России в армию брать… Ребят уважаю. Среди своих у многих смелости не хватает.

- Что человеком движет?

- Не знаю. Я многим задавал вопрос этот. Все, в основном, от чистой души говорят: ну как же, это же братский народ, как так – своих бьют? Вот как они говорят: «я не могу спокойно сидеть дома». Знаешь, и не то, чтобы они там, дома, без работы сидят и заняться не чем. Многие обеспеченные, бросили бизнес. Взрослые и состоявшиеся люди бросают все. Многие женам своим объясняют: «так надо». Я представляю, сколько там истерик и слез. «Так надо» - и едут.

- Тяжело это осознавать.

- Тяжело, но это – правильно. По-совести. Когда ты прав – тебе и легче.

- У стороны противника ведь такие же убеждения в правоте, нет?

- Ну как тебе сказать. Не у всех. Большинство ведут себя как овечки, по течению плывут.

- А «героизм» их, который показывают по телевизору: «вот этот человек в маске – герой» и его награждают. Что это за героизм, когда лицо прячут?

- Вот именно. У нас, начиная с митингов, было «маски долой». То есть, доказываешь что-то кому-то – будь добр, покажи лицо. Да и тут, на Донбассе, я очень редко надеваю балаклаву. Есть запрет. А их героизм какой-то… Может, отдельные случаи есть какие-то, но какой там героизм…

- Что он, участник так называемой «антитеррористической» операции, может придти в школу и рассказать ученикам?

- Не знаю. Приходят, рассказывают… Бедные их школьники. Хорошо, если семья нормальная, когда родители «с головой» - все объяснят. Знаешь, «… и спросила кроха: - Что такое хорошо, и что такое плохо?» Основную массу детей под это и «затачивают», поколение это Россию уже никак другом не будет считать. Я уже молчу про то, что раньше мы все вместе жили. Вообще, это – единая страна была.

Напомним, герой предыдущей публикации – доброволец, сибиряк Андрей Шеменёв или просто «Шмель» - рассказал, почему он принял решение бросить все и уехать из России, чтобы войти в ряды ополченцев ДНР, что происходит на линии столкновения на самом деле и почему он снова ищет возможность вернуться обратно. На данный момент участие в боевых действиях Шмель временно приостановил – нуждается в помощи и протезировании.

*«Правый сектор» – запрещенная в России организация

Другие интервью

20 Февраля 2017
Цель "Кванториума"- сделать Россию мировым технологическим лидером Цель "Кванториума"- сделать Россию мировым технологическим лидером
13 Февраля 2017
Инвестиции в 10,3 млрд руб до 2025 года для Глазова вполне выполнимая задача Инвестиции в 10,3 млрд руб до 2025 года для Глазова вполне выполнимая задача
10 Февраля 2017
Финляндии сложно найти альтернативные России рынки Финляндии сложно найти альтернативные России рынки
Все интервью

Комментарии (0)

Партнеры

Редакция ИА "SM News" публикует наиболее актуальные материалы о работе