Печатать
11 Мая 201617:27

Ополченец ЛНР: все началось с развала СССР

Ополченец "Серый"

Ополченец ЛНР: все началось с развала СССР
412 4 0
Редакция ИА «Кремлевская пресса» продолжает спецпроект «Встать в строй», посвященный ополченцам ЛДНР и российским добровольцам. Герой публикации – боец армии ЛНР с позывным «Серый» из Днепропетровска. Война отняла ногу, но добрые люди помогли, и ему поставили протез. Серого это обстоятельство не останавливает: он собирается вернуться обратно, на фронт.

Редакция ИА «Кремлевская пресса» продолжает вести спецпроект «Встать в строй», посвященный ополченцам самопровозглашенных Донецкой и Луганской народных Республик, а также российским добровольцам, которые по зову сердца пришли на помощь жителям Донбасса в вооруженном конфликте с киевскими властями. Тогда хрупкий мир в одночасье сломался, и поломка эта оказалась настолько неисправимой, что решить все вскрывшиеся противоречия без оружия не представилось возможным. Мнением о причинах гражданской войны на Юго-Востоке Украины поделился ополченец Серый. Он приехал воевать за народ Луганска из украинского региона – города Днепропетровска. Серый рассказал, как начинались протесты в родном городе, чем закончились и почему он встал на тропу войны. Серый просит не показывать его лицо по объективным причинам.

- С чего все началось?

- С развала Советского союза. На самом деле так. Развалили-то его, по сути, понятно кто, - Сергей условно кивает в сторону Запада. - И с Россией планировали точно так же сделать, но не получилось. Из Украины точно пытались сделать колонию. Каждые выборы происходило непонятно что: тот же Ющенко – прихвостень американский... А Янукович, который пришел? Я не говорю что он какой-то «пророссийский», он – «гопник» из Донецка. Ему это не понравилось потому, что у него свой бизнес, и он не хотел им особо угождать. Ну а другие решили действовать: майданы - не майданы, люди – не люди – они умеют это делать, куплено же все. Вот дело и дошло до вооруженного конфликта.

- Почему протестовать вышли?

Когда начали памятники валять, народ и поднялся. Причем, это не то, чтобы за деньги, - люди, действительно, стихийно собрались. На следующий день после того, как в Днепропетровске памятник Ленину повалили, на улицу вышли тысяч пять человек. Но только людей там реально отслеживали. Бабушек и дедушек – понятно, но а тех кто помоложе, кто собирался бригадами охранять памятник… Дежурить собирались… Тех активистов, кто охранять памятники собирался, выслеживали и жестоко наказывали.

- «Жестоко наказывали» – это как?

- Например, после одного из митингов уезжали домой. Разделились – ну, кому куда ехать, - на остановку вчетвером пошли, маршрутку ловить. Выбегает толпа, человек, примерно тридцать – не скажу точно, но много. Все в масках, «Слава Украине!» - все как полагается. Слово за слово, я ничего не понял, мне сразу последовал удар электрошокером в шею. Не упал, умудрился убежать. На бегу очнулся – там не пойми что, но встревать в этот «замес» не было смысла. Потом, когда с ребятами связался, сотрясение мозга – самое легкое, что было. То есть, ставили вот так пальцы на бордюр и…

- Это делали те, кого сейчас называют на Украине «активистами»?

- Не знаю, кто они. Но «Правым сектором»* это тогда называлось. Все у них организовано было, красиво. Был какой-то «заводила»… Я наблюдал со стороны за их митингами – это не то, что у нас, какие-то хаотичные и стихийные. Все четко, «отдрессировано», как в армии. Основная масса – это «ультрасня», то есть «ультрас» - футбольные фанаты, хулиганы. Ты знаешь, кто это такие. Их готовили годами! Все эти их «махачи» - сам понимаешь, что это такое, это – подготовленные бойцы уже, в принципе, у которых чувство страха, когда необходимо, падает. Вот основная масса этих людей. Соответственно, «ультрасы» - они же и «нацики» [нацисты], есть у них такая «движуха».

А ребятам пальцы на бордюр ставили и ногами ломали. Лиц целых не было. Все по серьезному: селезенки поотбивали… Они же их еще в таком добитом состоянии и в «мусарку» отволокли: мол, «принимайте». В основном, все, кто там были – мы потом встретились в Луганске.

- Сколько длились протесты?

- Не помню уже, когда Ленин упал… Кажется, весна была, и тогда начались митинги. Конечно, дурацкая это затея была, с митингами, не понимаю в них толк…

- А когда понял, что «все», точка не возврата пройдена?

- Когда мне принесли повестку. Я офицер запаса. Вернее, даже не повестку. Мне позвонил офицер из военкомата и сказал: приди, учения будут двадцать дней при военкомате, и все. Пришел и посмотрел, чем там занимались. Выписывали повестки. Нам сказали: максимальное количество народа, принести повестки всем, кто служил, призывного возраста. Если задуматься, для чего это делалось – было понятно, что… Кхм, ну, то есть… Я плюнул на все это дело, перестал туда ходить. А потом начался Славянск. 

На самом деле, давно в Луганск хотел попасть, но не знал, как это сделать безопасно. Позвонила подруга еще с митингов, спросила: «В Луганск поедешь?». Не вопрос. Тогда еще поезда нормально ходили, взяли билеты и поехали.

- В Луганске еще не была провозглашена народная Республика.

- Конечно, нет. Казачество было… Я на это все смотрел широко открытыми глазами: на блокпостах с оружием стоят. Я тогда был шокирован, когда меня встречают будущие мои командиры с автоматами. Я в первый раз подумал, что «да, ого, да все серьезно». Правда, оружия тогда еще особо не было. Если на тридцать человек «стволов» пять было – то это нормально.

- После взятия СБУ?

- Да, СБУ уже было взято.

- И чем ты там занимался?

- Сначала я не понял: пару недель без оружия с казачеством ходили, какие-то елки в области охраняли. Людей много толковых было, потом догадались, что «под шумок» казаки рэкетом с местными предпринимателями занимаются. Тогда появилась возможность, не знаю как, но за нами приехали из самого Луганска. Мы думали, чисто днепровские согласятся, а когда строй поставили и спросили, кто поедет, больше половины людей ушло. Атаман за голову взялся, стволы на нас наставили - были и такие м…ки. Не из робкого десятка, объяснил: «Ну, завалишь ты нас здесь, в Луганске знают, что мы к ним едем. Так что выбор за тобой, товарищ атаман». Он нас отпустил, правда, оружие сдали.

А в Луганске сначала как-то больше все по городу: ловили диверсантов – обстреливали слишком уж точно, было понятно, что кто-то «наводит». Тогда еще было, что какая-то «Газель» носилась: открываются двери, выставляется миномет – «бам-бам», отстрелялся, развернулся и уехал. Вот таких ловили.

- Первая пуля как была выпущена?

- Как? По мишени, - шутит он. – Первая? Да пол-ленты пулеметной очередь. Ну, мандраж, «трясучка». Попросили «прикрыть» - я как «прикрыл»… А вторая очередь нормально. Я когда уходил, чуть об ленту не споткнулся. Мандраж бешеный! За ствол горячий схватился, руку обжег – нормально... С пулеметом еще бежал,  мины летят, крикнули: «Ложись!». А он [пулемет] у меня через ремешок, то есть, я его откинуть не смог, упал на него лицом. А за спиной еще боекомплект меня «припечатал». Кровище, ребята смотрят: «тебя ранило!» Да нет.


Потом Луганск был в окружении, депутатов вывозили. Я первый раз увидел, как депутаты бегать умеют, когда «ложатся» снаряды. В разведроту попал, когда батальоны стали сформировываться.

- Почему ты принимал участие в этом вооруженном конфликте?

- Я считаю это - нормальная логическая развязка. Все должно быть расставлено по своим местам. Не должно так дальше продолжаться, хватит. Я английский не хочу изучать вплотную.

- Противление политическому курсу?

- Да. Будучи в Днепропетровске наблюдал… что тут делают американцы постоянно?  Постоянно где-то у них какие-то, понимаешь, благотворительные выступления, что-то рассказывают, не пойми что. Какой-то канал у них был непонятный «Вiкно в Америку» - «Окно в Америку», то есть.  Какого хрена в независимом государстве вот эту бредятину показывают? Описывают как хорошо в Америке, вот эти диаспоры: канадские, американские… Как все хорошо у них.

Да и историю изучал. Ездил в Россию – учебники абсолютно разные, по-разному написаны. И видно: поколение, которое при Украине выросло – оно «оторванное». Что говорить… С девочкой общался, когда уехал [в Луганск], она мне смерти пожелала. Бесполезно вообще разговаривать! Наблюдаю в микрорайоне малолетки вот такие, - показывает рукой невысокий рост «метр с кепкой». – Поют песни «Путин х…о». Это нормально? То есть, родители, значит, научили? Это ненормально. Да что ты знаешь, да? 

Сосед был, русский, но когда-то переехал. Так ему ворота дерьмом измазали. Ну, это еще нормально, что дом не сожгли и самого не прибили.  

- Кто сейчас враг?

- Враг? Сложный вопрос. Враг – все тот же, который уже не знаю сколько лет враг и потенциальный противник. Только он начал действовать не в открытую, когда объявляют войну: вот одна сторона, вот другая. А хитро, не своими руками. По факту: «укропы» - не враги.

- Использованные?

- Да, просто ребята «повернутые». Завладели их умами и подчинили их волю себе. Никакого гипноза, просто хорошо и грамотно проделанная работа.

- К этому врагу ненависть есть?

- Честно? Нет. Даже уважение, порой. Вот меня словили, подорвали меня – «уважуха» тому, кто это сделал. Значит, я слабее оказался, тупее, глупее. Он меня перехитрил. Знаешь, ведь аппетит во время еды приходит? Вот и я «чудил», под носом у них взрывы устраивал. Обнаглел совсем, видать, и им надоело. А почему я думаю, что «словили»? За три дня до того, как я подорвался – прошел и все разминировал. Был уверен, что там ничего нет. Шесть мин выкопал пластиковых из земли… Злая шутка, короче. Потом госпиталь.

- «Айдар» - «злой» батальон?

- Да отморозки. Ну, как «злые»? Когда, например, он [айдаровец] лежит раненый, в разбитой колонне, с ожогами – начинает кричать: «я православный» и «нічого не знав». Все. Дескать, ничего они не знали и не понимали, куда шли. Не помню название поселка, но находили там местных женщин, и беременных тоже, изнасилованными… Привязали кирпичей и утопили…

- Это не миф, про то, что украинские военнослужащие в реках людей топили?

- Нет. Может быть, не спорю, это даже не сами «айдаровцы» - на самом деле, там негров ловили! Может быть, наемники вот эти вот, у которых вообще моральных правил нет.

- А в России ты как оказался?

 - Волонтеры сами нашли. Они помогают нуждающимся людям.

- Фонд «Добро мира»?

- Да. Здесь помогли с протезированием. Безумно рад почувствовать ногу. Как бы ни хромаешь – но уже подвижный.

- Ты обратно собираешься?

- Ну да, в скором времени. Там есть ребята, которые на протезах воюют. Чего такого?

- Почему обратно хочешь?

- Там же еще не конец. Дело не завершено.

- Но многие уезжают и остаются здесь.

- Может, они поняли, что не туда попали. Не знаю. А может они воевать пошли, знаешь, ну как бы повод найти, чтобы убежать от этого и попасть сюда? На войне люди разные есть. Кто-то хочет в штаб. А у меня, например, не говорю, что я вау-пацан, спрашивают: «да там же … и ты хочешь туда пойти?» Да, вот туда и хочу.  

- Что бы ты хотел сказать тем украинцам, которые живут мирно, смотрят телевизор и думают, будто вы – какие-то «террористы»?

-  Так пусть лично своими мозгами думают, не надо под кого-то подстраиваться и какими-то шаблонами… Пусть учатся фильтровать информацию, которая к ним доходит. Это мое пожелание.

- А российские добровольцы – «лишние» или правильно сделали, что воюют за вас?

- Да огромное спасибо им! У нас были ребята-добровольцы. И малоопытные, и толковые – разные. Даже 18-летний парень был, которого не хотели в России в армию брать… Ребят уважаю. Среди своих у многих смелости не хватает.

- Что человеком движет?

- Не знаю. Я многим задавал вопрос этот. Все, в основном, от чистой души говорят: ну как же, это же братский народ, как так – своих бьют? Вот как они говорят: «я не могу спокойно сидеть дома». Знаешь, и не то, чтобы они там, дома, без работы сидят и заняться не чем. Многие обеспеченные, бросили бизнес. Взрослые и состоявшиеся люди бросают все. Многие женам своим объясняют: «так надо». Я представляю, сколько там истерик и слез. «Так надо» - и едут.

- Тяжело это осознавать.

- Тяжело, но это – правильно. По-совести. Когда ты прав – тебе и легче.

- У стороны противника ведь такие же убеждения в правоте, нет?

- Ну как тебе сказать. Не у всех. Большинство ведут себя как овечки, по течению плывут.

- А «героизм» их, который показывают по телевизору: «вот этот человек в маске – герой» и его награждают. Что это за героизм, когда лицо прячут?

- Вот именно. У нас, начиная с митингов, было «маски долой». То есть, доказываешь что-то кому-то – будь добр, покажи лицо. Да и тут, на Донбассе, я очень редко надеваю балаклаву. Есть запрет. А их героизм какой-то… Может, отдельные случаи есть какие-то, но какой там героизм…

- Что он, участник так называемой «антитеррористической» операции, может придти в школу и рассказать ученикам?

- Не знаю. Приходят, рассказывают… Бедные их школьники. Хорошо, если семья нормальная, когда родители «с головой» - все объяснят. Знаешь, «… и спросила кроха: - Что такое хорошо, и что такое плохо?» Основную массу детей под это и «затачивают», поколение это Россию уже никак другом не будет считать. Я уже молчу про то, что раньше мы все вместе жили. Вообще, это – единая страна была.

Напомним, герой предыдущей публикации – доброволец, сибиряк Андрей Шеменёв или просто «Шмель» - рассказал, почему он принял решение бросить все и уехать из России, чтобы войти в ряды ополченцев ДНР, что происходит на линии столкновения на самом деле и почему он снова ищет возможность вернуться обратно. На данный момент участие в боевых действиях Шмель временно приостановил – нуждается в помощи и протезировании.

*«Правый сектор» – запрещенная в России организация

Другие интервью

02 Декабря 2016
Риск возрождения нацизма есть в Польше, Прибалтике и на Украине Риск возрождения нацизма есть в Польше, Прибалтике и на Украине
27 Ноября 2016
Кому-то очень хочется нарисовать картину лапотной Руси Кому-то очень хочется нарисовать картину лапотной Руси
01 Ноября 2016
Правительство должно быть максимально компактным и профессиональным Правительство должно быть максимально компактным и профессиональным
Все интервью

Комментарии (0)

Партнеры

Редакция ИА "SM News" публикует наиболее актуальные материалы о работе