Печатать
12 Октября 201511:01

Опасность терроризма маячит над очень многими странами Ближнего Востока

Владимир Путин

Опасность терроризма маячит над очень многими странами Ближнего Востока
553 0 0
Президент России Владимир Путин дал интервью ведущему телеканала «Россия-1» Владимиру Соловьёву. Запись интервью состоялась 10 октября.

В.Соловьёв: Владимир Владимирович, мы живем в очень неспокойное время – теракт в Турции, множество погибших, много раненых. К каким выводам можно прийти, что можно сделать, чтобы остановить эту волну террора?

В.Путин: Нужно объединять усилия в борьбе с этим злом. То, что в Турции произошло – и я воспользуюсь случаем, чтобы выразить соболезнования турецкому народу, Президенту Турции – это, конечно, наглая террористическая вылазка, террористическое преступление со множеством жертв.

И конечно, это попытка дестабилизировать ситуацию в соседней и дружественной для нас стране – Турции. Тем более это делается в ходе избирательной кампании – явная провокация, конечно. Но эффективными мы будем только тогда в борьбе с этим злом, когда вместе будем с ним бороться.

В.Соловьёв: Мы попытались бороться вместе с мировым сообществом, но мировое сообщество нас не хочет слышать. Мы находимся в Сирии – кто только и что только не кричит. Каковы наши реальные цели нахождения в Сирии? И каковы критерии успешности?

В.Путин: Во-первых, я хочу подтвердить тот факт, который уже известен: мы заранее предупредили наших партнеров, и американских партнеров, многих, во всяком случае, других партнеров, особенно страны региона, о наших намерениях и о наших планах.

Кто-то говорит, что мы сделали это слишком поздно, но хочу обратить Ваше внимание на то, что нас вообще никто и никогда при планировании и начале операций подобного рода не предупреждает. А мы это сделали.

В.Соловьёв: Из доброй воли?

В.Путин: Из доброй воли, исходя из соображений целесообразности и из желания показать, что мы открыты для совместной работы. Подчеркну ещё раз, что мы работаем в полном соответствии с международным правом – по запросу официальных властей Сирийской Арабской Республики.

Все другие страны, которые до сих пор принимали участие в подобных акциях, действуют незаконно, потому что нет ни решения Совета Безопасности ООН на этот счет, нет и официального запроса сирийских властей.

Обращаю Ваше внимание на то, что к моменту начала нашей операции уже 11 стран приняли участие в различных ударах по сирийский территории – так или иначе. И все это продолжается больше года. Понимая и зная это, мы а) проинформировали наших партнеров и б) предложили им совместную работу.

Самое простое было бы присоединиться к нашим усилиям и таким образом легализовать свои собственные действия на сирийской территории. Потому что если у нас есть мандат от официальных властей, то самое простое – присоединиться к нам и работать в рамках этого мандата. Но, к сожалению, пока мы об этом с нашими партнерами, коллегами не договорились. Но мы не теряем надежды на то, что это можно ещё сделать.

Правда, есть определённые подвижки: созданы прообразы рабочих групп и с израильтянами, и с американцами сейчас создаются, и с турецкими партнёрами тоже мы на этом пути находимся. Есть предложения от американской стороны, как нам выстроить работу на военно-техническом уровне так, чтобы избежать каких бы то ни было инцидентов. На первом этапе хотя бы это – это лучше, чем совсем ничего.

Наши специалисты получили запросы и предложения от американской стороны, сформулировали свое видение этой совместной работы и уже направили в Пентагон. Надеюсь, что будет сделан и следующий шаг, без которого урегулировать ситуацию будет невозможно, а именно: начнется совместная работа над поиском политического решения.

Но если говорить о чисто военной составляющей, то мы ведь с нашим партнером говорим, когда слышим упрёки в наш адрес, что якобы наши удары приходятся не на ИГИЛ, не на другие террористические организации типа «Джабхат ан-Нусра» и иже с ними, а на здоровую часть оппозиции, так скажем об этом.

И мы им сказали: если вы знаете лучше, чем мы, ситуацию на территории, вы уже там присутствуете больше года – незаконно, но все-таки присутствуете, – если вы лучше знаете (в чем я сомневаюсь, но допустим), дайте нам цели, мы их отработаем.

В.Соловьёв: Отказали?

В.Путин: Отказали. Сказали, что нет, на таком уровне мы работать не будем. Непонятно почему, если они действительно лучше знают и хотят бороться с терроризмом, – назовите нам конкретные места, где укрываются террористы, где их пункты управления, склады с вооружением и техникой.

Дайте нам цели – чего проще? Пока, к сожалению, до такого уровня совместной работы не дошли, но повторяю: первые шаги в установлении контактов на военном уровне уже сделаны.

В.Соловьёв: Сирийская армия перешла в наступление. Насколько высока вероятность успешности наступления сирийской армии?

В.Путин: Это зависит, конечно, прежде всего, от самой сирийской армии, от сирийского руководства. И мы не можем брать на себя излишние обязательства и никогда их не брали. Я с самого начала сказал, что активная фаза нашей работы на территории Сирии будет ограничена по времени сроком наступательных операций этой самой сирийской армии. И наша задача – я хочу теперь вернуться к тому вопросу, который Вы задали, – заключается в том, чтобы стабилизировать законную власть и создать условия для поиска политического компромисса.

В.Соловьёв: Стабилизировать военным путём?

В.Путин: Военным путём, конечно. Когда рядом со столицей стоят подразделения международных террористов ИГИЛ и иже с ними, то тогда, наверное, никакого желания договариваться с властями Сирии, которые чуть ли не в осаде сидят в своей собственной столице, наверное, не возникает.

И наоборот: если сирийская армия покажет свою жизнеспособность и готовность – самое главное – бороться с терроризмом, покажет, что власть может это сделать, тогда и возможности достичь политических компромиссов будут значительно выше.

В.Соловьёв: Обозначает ли это, что Вы всё-таки рассматриваете вероятность использования Вооружённых Сил Российской Федерации для наземной операции в Сирии?

В.Путин: Нет, это исключено.

В.Соловьёв: То есть что бы ни произошло?

В.Путин: Нет. Мы не собираемся этого делать, и наши сирийские друзья об этом знают.

В.Соловьёв: При этом точность, с которой наносятся удары, и те отчёты, которые предоставляет Министерство обороны, показывают, что, кажется, мы владеем ситуацией лучше, чем коалиция под крылом американцев. Откуда у нас такая информация?

В.Путин: Мы готовились к этим военным акциям. Мы проводили предварительные мероприятия, которые заключались в том, что мы сосредоточили в нужном нам месте и в нужное время достаточное количество сил, средств, боезапаса. Мы проводили настойчиво и длительное время разведку из космоса и с воздуха. Мы сопоставляли разные виды получаемой информации.

И специалисты Генерального штаба в координации с сирийскими партнёрами и другими странами региона создали, как Вы знаете, информационный центр в Багдаде и в результате обмена данными получили дополнительные сведения. Так что всё, что происходит в небе и на земле, – это не спонтанные действия, а исполнение намеченных ранее планов.

В.Соловьёв: Конечно, то, что произошло седьмого октября, произвело большое впечатление, в том числе и на военных экспертов: удар Каспийской флотилии, пролёт через две страны для поражения цели в третьей никто не ждал. Американская разведка перестала работать?

В.Путин: Я думаю, что она работает. И американская разведка – одна из самых лучших в мире, давайте не будем бросать в неё камни. Это одна из самых мощных, но и она не всё знает. И не должна всё знать.

В.Соловьёв: Что за ракеты использовались?

В.Путин: Ракеты «Калибр», они стоят у нас на вооружении не так давно – с 2012 года. Их дальность – 1500 километров, собственно говоря, об этом уже говорили. Но это, конечно, высокотехнологичное, высокоточное, современное оружие. И не только такими ракетами, но и наземной техникой, авиационной техникой новейшего поколения планируем перевооружить всю российскую армию. Это, действительно, сложные комплексы, и, как показала практика их применения, весьма эффективные.

В.Соловьев: Как они шли?

В.Путин: Вы сами сказали, над территорией двух государств, по ходу маршрута они совершили 147 поворотов, шли на высоте от 80 до 1300 метров.

В.Соловьёв: Скорость – военная тайна?

В.Путин: Нет, это не тайна, скорость сопоставима со скоростью реактивного самолёта. Это все знают. Дело в том, что это же не секретная информация. В принципе все наши партнёры, во всяком случае на экспертном уровне, осведомлены о том, что у России есть такое оружие.

Одно дело на экспертном уровне знать, что якобы у России такое оружие есть. Другое дело – убедиться в том, что оно – первое – действительно есть и наш оборонно-промышленный комплекс его производит; второе – что оно высокого качества; третье – что есть люди, хорошо обученные и подготовленные, которые эффективно его умеют применять; и четвёртое – у России есть воля его применить, если это соответствует национальным интересам нашего государства и российского народа.

В.Соловьёв: При этом западные аналоги лучше, хуже? Им есть чего бояться?

В.Путин: Такие же. Но такие же, аналогичные ракеты, скажем, американского производства морского базирования, я могу ошибиться, по-моему, где-то 4500 тысячи километров. У нас аналогичные ракетные системы, но воздушного базирования, тоже дальностью 4500 тысячи километров.

В.Соловьёв: Это обозначает – мы можем из своего воздушного пространства наносить удары.

В.Путин: Да, именно так.

В.Соловьёв: Гонка вооружений?

В.Путин: Нет, дело не в гонке вооружений, а дело в том, что современные средства поражения, доставки совершенствуются, меняются – и в других странах это происходит даже быстрее, чем у нас. Поэтому мы вынуждены, просто вынуждены, хочу подчеркнуть, не отставать – первое, а второе – ведь наша госпрограмма вооружений создавалась несколько лет назад в условиях, когда не было никакого обострения международной обстановки.

Эта программа была свёрстана и реализуется не потому, что мы готовились к каким-то агрессивным действиям, а просто потому, что имевшиеся и имеющиеся сегодня ещё на вооружении российской армии основные ударные комплексы, защитные системы постепенно устаревали и выходили в тираж, и подошло время их менять. И мы своевременно приняли эти решения.

В.Соловьёв: Барак Обама считает, то Вы всё это делаете исключительно из тщеславия, желания вернуть Россию на политическую карту мира, и при этом «загоняете российскую экономику в землю» – дословная цитата. Мы можем себе позволить такое перевооружение? Мы можем себе позволить такую внешнюю политику?

В.Путин: Дело не во внешней политике. Внешняя политика России – миролюбивая без всякого преувеличения. Если посмотреть на политическую карту мира и увидеть, что из себя представляет Россия, становится очевидным, что нам не нужны ни чужие территории, ни какие-то чужие природные богатства. У нас всего достаточно, мы – самодостаточная страна. У нас нет необходимости с кем-то воевать и конфликтовать.

Более того, в 1990 году Россия была инициатором развода между республиками бывшего Советского Союза. Это мы проявили добрую волю и предоставили независимость всем бывшим республикам СССР. Это же произошло не в результате какой-то гражданской войны и других конфликтов подобного рода. Это было общее решение, и среди этого общего решения основным было решение самой России.

Поэтому у нас нет никакого желания воссоздавать империю, воссоздавать Советский Союз, но мы должны защитить свою российскую независимость и суверенитет. Мы это, конечно, делали и будем делать.

Что же касается экономики, то ещё раз возвращаюсь к тому, что только что сказал. Эти решения по обновлению вооружений и оснащению Вооружённых Сил нашей страны новейшими комплексами были приняты несколько лет назад – лет десять назад мы уже об этом думали и соответствующие планы инициировали и формулировали эти задачи. Ещё раз хочу повторить: это связано с естественной заменой выбывающих из оборота вооружений.

И ещё есть одно обстоятельство, на которое я хотел бы обратить внимание: ведь это всё – высокие технологии. И задачи, которые мы решаем в этой сфере, побуждают нас к развитию не только прикладной, но и даже фундаментальной науки, а это имеет положительные последствия для всей экономики.

В этой же связи хотел бы сказать и о так называемом импортозамещении. Многие вещи, которые мы использовали в оборонке, мы закупали за границей. Но это же было очевидным всегда, что закупать некоторые чувствительные вещи, чувствительные технологии, даже просто запасные части для оборонного комплекса – это, мягко говоря, недальновидно.

Очень легко это было делать за нефтедоллары. Но нужно развивать свою науку, своё производство. И это импортозамещение, к которому нас подтолкнули партнёры, оно нам как нельзя на пользу идёт. Поэтому здесь речь идёт не о том, что мы создаём проблемы для своей экономики. Наоборот, мы только выводим её на новые высокотехнологичные рубежи.

В.Соловьёв: То есть военно-промышленный комплекс – это драйвер роста.

В.Путин: Точно так. Это во всех странах, на самом деле: и в США, и в Европе, и в Китае, и в Индии. Вот мы создавали с индусами, допустим, ракету «БраМос» – мы создали целую отрасль для индийской промышленности. И индийские учёные работали очень активно. Это действительно шаг в развитии высокотехнологичной сферы производства в Индии. Индийские партнёры очень довольны, предлагают развивать эту программу дальше, что мы и намерены делать.

В.Соловьёв: Но теракт в Турции вызывает вопрос, который многие задают в России. Мы боремся с терроризмом, который угрожает нам, пытаемся остановить его на дальних подступах. Готовы ли мы внутри страны противостоять попыткам принести вновь боль и смерть на нашу землю?

В.Путин: Вы знаете, у нас ведь… мы уже как-то к этому привыкли: там проявления, там проявления. К сожалению, до сих пор мы от этого зла не избавились. Но в своё время, знаете, я когда принимал решение по активным действиям против международных террористических банд после нападения на Дагестан, мне тоже очень многие говорили: нельзя этого делать, нельзя того делать, пятого, раздесятого, – ничего нельзя. Потому что есть опасность, что террористы то сделают, это сделают.

Я пришёл к убеждению, что если бояться, что они что-то будут делать, то они обязательно это сделают. Надо на опережение действовать. Конечно, такая опасность существует. Но она и без активных действий в Сирии, хочу подчеркнуть, и так существовала.

И если бы мы позволили, извините за моветон, «схомячить» Сирию, то вот эти тысячи людей, которые там сейчас бегают с автоматами Калашникова, оказались бы на нашей территории. А так мы, во всяком случае, на дальних подступах поможем Президенту Асаду с ними бороться.

В.Соловьёв: Но нам пытаются вбросить, что вы вступаете в войну на стороне шиитов против суннитов.

В.Путин: Это ложный посыл, ложный тезис. Мы вообще не делаем разницы между шиитами и суннитами. У нас значительная часть населения – 10 процентов – исповедует ислам. Я уже много раз об этом говорил: они такие же граждане России, как христиане, как иудеи, и мы разницы не делаем.

Мы в Сирии ни в коем случае не хотим ввязываться в какие бы то ни было межрелигиозные конфликты. У нас цель только одна – поддержать законное правительство и создать условия для политического урегулирования. Из этого мы изначально исходили и сейчас руководствуемся именно этим.

У нас, слава Богу, очень добрые отношения и с теми исламскими странами, большинство населения которых исповедует ислам в его шиитском варианте, и с суннитами тоже у нас очень добрые отношения. Мы ими дорожим и хотим их дальше развивать.

В.Соловьёв: Владимир Владимирович, а кто-то поддержал из лидеров суннитских стран?

В.Путин: По-моему, да.

В.Соловьёв: То есть были звонки от руководителей стран, которые поддержали наше участие?

В.Путин: Дело не только в звонках. Мы же постоянно в контакте с людьми, и мы знаем, что они думают. И больше того, если бы я не знал, кроме общих пропагандистских клише, которые выливаются в средства массовой информации, что реально думают лидеры тех или иных государств, может быть мы бы этого и не сделали в Сирии.

В.Соловьёв: То есть наши египетские товарищи нас поддерживают?

В.Путин: Дело не только в Египте.

В.Соловьёв: Есть и другие тоже?

В.Путин: Уверяю Вас, что опасность терроризма маячит над очень многими странами региона. Один из лидеров стран региона мне как-то сказал, и действительно, так и есть, что именно мы, страны региона, и именно исламские государства, являемся первыми жертвами терроризма. И мы хотим и готовы с ним бороться.

Но я не понимаю некоторых наших коллег и в Европе, и в Штатах, когда они говорят, что борются с терроризмом, а реальных результатов мы не видим. Более того, хорошо же известно, сейчас программу в Америке закрыли – по подготовке так называемой Свободной сирийской армии.

Планировали сначала подготовить 12 тысяч человек, потом сказали, что будут готовить шесть [тысяч], потом подготовили всего 60 [человек], а выяснилось, что реально с ИГИЛ воюют всего четыре-пять человек. Истратили 500 миллионов долларов.

Лучше бы они нам отдали 500 миллионов долларов, и мы бы ими лучше распорядились с точки зрения борьбы с международным терроризмом. Это уже точно, как у нас в народе говорят, «к бабке не ходи». Но, во всяком случае, нужно вывести эту совместную работу, как я уже говорил, на полноценный обмен развединформацией.

В.Соловьёв: Спасибо, Владимир Владимирович.

Другие интервью

вчера
«Достойная» пенсия в РФ не доросла до международного уровня в ¾ утраченной зарплаты «Достойная» пенсия в РФ не доросла до международного уровня в ¾ утраченной зарплаты
15 Января 2017
По качеству наши погрузчики превосходят Китай По качеству наши погрузчики превосходят Китай
15 Января 2017
 ОНФ Удмуртии намерен следить за новым органом по госзакупкам ОНФ Удмуртии намерен следить за новым органом по госзакупкам
Все интервью

Комментарии (0)

Партнеры

Редакция ИА "SM News" публикует наиболее актуальные материалы о работе